![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Cкука.
Дни не пролетали. Они становились острее, я вылетала в завтра как горящий воздушный шар. Что-то имела в виду, а спустя некоторое время в этом не стало никакой нужды. Я надеюсь, что это что-то значит.
Я подвергаюсь, это единственное, чем я занимаюсь не притворяясь. Закончив, я вышла на улицу подышать свежим воздухом. Город давно принял закаменелые габариты, все было понятно, но уехать и потерять это пространство я продолжала оказываться не в силах.
С чем это связанно, спросила я первого встречного индуса? Ведь не в привычке же, для привычки нужны воспоминания, а тут стерто и перепутано. Айвовые сны. Грубо говоря, города нет, зато есть все остальное. это вас не устраивает? – с опаской ответил фиолетовый человек.
- Нет. - привычно сказала я и почувствовала, что приступы заикания единственное чего мне не хватило в детстве.
Нервозность навивала еще большую нервозность. Я сделала вывод, что это горчичники, которыми я увлеклась в силу абсолютно случайных событий.
Ах, это слово - событие! Все же мое любимое. Без веры в него я не проживу и минуты и не выйду в магазин за туалетной бумагой. Я думаю, что дело в этом.
Когда я пишу об этом мне значительно лучше. К примеру, лучше видно.
«Сегодня слишком темно, чтобы участвовать, где бы то ни было!» – раздался голос в соседней комнате с наклеенной табличкой.
Это Светлана Посторонняя говорила по телефону навзрыд. Как она вообще сегодня смогла взять трубку, учитывая, что мы видимся крайне часто. В моем случае Звуки Телефонного звонка вызывают непобедимое чувство восторга и ужаса одновременно. Потому реакции на них непредсказуемы, в зависимости от силы воображения.
Владимир Валерьевич, актер со сложной судьбой похож на моего отца. Чем именно я так и не догадалась. Я так и не узнала, какого он возраста и кто он такой. На том мы и остановились, в прошлый раз, когда он судорожно заливал в меня свою рядом идущую тень.
Помню, была осень, моя девичья грусть обострилась до полного ее отсутствия, я никого не ждала, как вдруг на пороге стоял В.В.. так я ласково порой обращаюсь к нему мысленно.
Высокий и тощий, белый похожий на березу, в роскошной оливковой шляпе с терракотовой полоской на участке, видно было, что он счастлив.
Он прорекламировал свои торчащие новоиспеченные неделей ребра, ноги свисали как пергамент, вернее он так заявил, в ухе была серьга похожая на брошь моей бабушки, а из-за рта торчало длинное перо чайки. Тут я захлопнула дверь. Рефлексы интуиции сделали это за меня.
Володя просил открыть, взывал ко мне, просил пустить на некоторое время. Я была беспечна и прямоугольна.
Кричала ему, чтобы ушел, просила его уходить немедленно. Я не могла с ним говорить.
Он обозвал меня, сказал, что я просто дура и что так нельзя, расплакался и напоследок стал просить помочь ему сохранить подарки для его и моих друзей.
Где угодно, но сохранить. Он искал, принес. Тащил на последний этаж, с обострением невралгии. Я взяла с него обещание, что он не бросится мне в лицо или не начнет бить в живот.
Приоткрыла дверь, действительно большого размера мешок из под муки стоял прислоненным к стене.
Я с трудом затащила его внутрь и снова захлопнула дверь. Володя стоял в стороне, чужой и красивый в своей воняющей прозрачности, плакал и трясся, я понимала, чувствовала, как ему страшно. Я и моя соседка вытащили мешок на балкон, сначала вывалился небольшой кочан гнилой капусты, потом мы обнаружили старые фотоальбомы, запчасти от стульев и прочее.
Через время я встретила подругу Вовы, она сообщила, что на пути в психушку, несет сигареты и бананы. Володя слег.
Весной он пришел в гости с цветами и любимым чаем. Выглядел прекрасно, сменил имидж. Лаковая обувь его страсть. Он осанисто хихикал и угощал меня заморскими сигаретами.
Володя, когда вы заберете подарки для друзей, моим многое пригодилось!? Они на балконе как вы и просили. В.В. недолго рылся в мешке, а потом сказал, что мешок не его. Что впервые видит.
Мы выбросили мешок с Наташей и расстались с Володей до следующих встреч.
- Алле! Вы где? Заходите к нам, мы у Ивана на пушкинской. – звонко проскрипел Владимир.
- А я только из дому, прогуляюсь. Спасибо. Буду через минут 20-40.- обрадовалась от неожиданности я. Мастерская была просторная, поделена отсеками, что упрощало многое. В гостях я обнаружила многих впервые.
У Ивана потрясающие книги, я ухватила 40-ю переписку, где молодой Хайдеггер понимает, что Карл Ясперс умер с последней мыслью... Какая она? Это междометие? Предлог? Предлог, указывающий направление, нет, только не так, тогда союз «но»… или совсем ничего… совершенно неважно, главное, что случилось и последним. Ничего не изменилось и я опустилась в кресло, несмотря на судорожную панику всех своих членов. Горчичник, оказывается, остался у меня на груди, хотя я ясно помню, что прежде такого не случалось. Саша Пекарь, мой новый доктор, увлекся диссертацией по химии, защитил ее в личных целях и никого не предупредил, что защита уже состоялась. Химия - единственный предмет, со школьной скамьи внушающий невероятное по своей стерильности отвращение. Сашу это коснулось на прямую, но было уже поздно. Я отчетливо услышала звук пролетающего топора:
- Зина, зачем ты, постирала наволочки, если пододеяльник не прекратил вонять краской, мазью, что это вообще за запах? Каждый мой взгляд на тебе лопается на неизбежности. Я устала от тебя. Я устала от себя. Мне тесно. И здесь и там. И не говори мне сейчас, что так будет продолжаться.
- Корабли и ягоды, мы постирали то, что посчитали нужным, к сожалению не иначе. давайте не будем. Рыба отвратительно выглядит, хотя чистить ее бесспорно приятно. Да. Сейчас это необходимо и надо немного потерпеть. Просто больше или меньше того или иного, это пройдет.
Зина вышивала крестиком, как умела. Сейчас она чувствовала все по отдельности, особенно свои тазобедренные косточки, конечно, ей безумно хотелось ворваться куда-нибудь, но куда она не знала.
- Понимаешь, я все время жду, что со мной что-то случится! Хотеть чего-то невозможно, ибо никто не знает, чего хочет! - простонала Зина.
- Никогда, никто, всегда …пора бы уже отказаться от этих слов.
- Спасибо, это не обязательно. Сейчас бы меда!
- Тут есть за углом, продают трехлитровыми болонами!- отозвался знакомый Костя.
- Я сделаю потише, если никто не против, а то мы ничего не произнесем больше, несмотря на тревожные симптомы афазии. – добавил он.
- Да, конечно.
Костя был единственным в семье, кто вообще не усваивался, это все что я поняла за наше недолгое в прошлом, но плодотворно общение.
-Знаете, Юленька, я занимаюсь изучением себя, вся наша жизнь для этого!– раздалось из единственного угла, который навивал ощущение, что находишься на корабле..
-О, меня это так вставляет, порой. Еще… мне необходимо поделиться с вами!- продемонстрировала Жули, так ее называли, все вокруг.
- Конечно, Юлия, вам можно все! Остановка фантазии приводит к качественно необратимым изменениям, особенно на физическом уровне.
- Конечно можно, Иван, но надо ли?! Дело не в этом, понимаете, любые установки в подобного рода деятельности, они же выученные приемы, технические навыки, как бы они не назывались в своем предположении особенно - вызывают страх. провоцируют состояния бешенства, злобы, лени, усталости и даже отчаяния. Отчаяния...,которое туманом моргает, даже если не бомбить ожидание им же.
- Последнее я не расслышал, но помню, что необходимость в их расположении, как раз, для того, чтобы потом не пользоваться их услугами!- как бы сам с собой продолжал беседовать Иван Петрович.
- Какая прелесть! Так, а зачем, они нужны вообще?- было заметно, что Юле тепло, несмотря на открытое окно в – 30.
( на экране монитора показывали фильм ужасов. Испанцы с корнями выдергивали крашенные волосы молодой нервно курящей посетительнице, после чего она вонзила каблук в яблоко лежащее у ножки стола. Зачем вы красите волосы в темный цвет? – допытывался один из испанцев до иностранки. Сеньор, это очередной парик!- разочарованно шептала японка.)
- Чтобы забыть!
- Зачем забывать то, чего может не быть? – выдала жЮли.
- Тебе перестанет мешать…
( по телевизору показали постройки праздничных ярмарок, схожие с ярусами японских крыш, вкрученные железными винтами в глубокое заснеженное поле. Раздались первые воодушевленные шаги.)
- «Понимаешь, Жора Латентовичь, искусство не должно придумываться, оно должно рождаться!»- продиктовал директор художественной школы номер 8 по радио, перебив беседу Жули и Ивана. Началась передача, «Что делать, когда школа не кончается?!»
- Жули, можно я вас расцелую, вам, судя по всему тоже пора уходить?- знакомая девушка вернулась из кухни в берете, со свежем румянцем на щеках.
- Нет, нет. Мне ничего не надо, вдруг прокричал аккуратный Стас и шепотом объявил, что все зависит от климата, как только, это все требует пояснения.
Стас был похож на круг. И всегда в прошедшем времени, ибо каждая встреча с ним рождала новые его ощущения и так до катарсиса, если бы не круг. Пока Стас, незаметно уходя раскручивался чтобы вырулить на прямую, кто-то выдвинул абсолютно ясное и окончательное сообщение : «Я чувствую, что у меня есть мозги». Он тревожно смотрел в одну точку и было заметно, что механические часы на его руке заводятся регулярно и порой насильно.
Такое заявление неожиданно рассмешило соседок с правой стороны стола, и стая рыжих кабанов отважно нависла тракторной гусеницей над пробегающим мимо грызуном по имени Мучис.
-Как вы съездили на Кавказ, Мария, я слышал о вашей поездке?!- выцвел вопрос в мою сторону.
-Это удивительные места, иллюзии превращаются в свою противоположность со скоростью света.
-Скорость света. Ничего не знаю об этом. А как архитектура города Нальчика?
Архитектура весьма интересна, видно, что люди заколдованы. Горы лечат смертью, а не наоборот.
-У меня были интересные ощущения, когда я впервые оказалась там. – добавила прекрасная Татьяна, как выяснилось позже, уехавшая на войну в Уфу.
- Какие же?- поинтересовалась Мария.
- Я поднималась наверх, сидя на железном кресле канатной дороги, осматриваться не было смысла, было слишком много владеющего мной. На обратной дороге я ощутила абсолютную потерю себя.
Как это?- вскричал бывший любовник Юлии, Жора.
- Как бы, Жора, как бы….. сочетание КАК-БЫ должно быть вам понятно из курса искусствоведа Анатолия Витальевича Костратко «Что вы видите и зачем».
-Да-да, я помню об этом!- отзывчиво встрепенулся Жорик..
- Так вот, я стала безразлична к самой себе, но при этом не прекращала притворяться.
Ну это уже дурдом!- и Иван воткнул штопор в деревянную пластину стула на котором сидел.
- Ах, нет, дурдом это другое, об этом заведении у меня абсолютно однозначное мнение. А горы, горы позволяют насытиться покоем в постоянстве.
Татьяна, у вас прекрасная фигура, вы похудели и вам к лицу! Вы придерживаетесь диет?- спросила подруга.
- Нет, Галочка, я просто нервная и люблю выпить. - закончила Таня.
За окном мальчишки сбивали палкой каштаны, пока рядом стоящая девушка, больше похожая на благодарную прохожую, чем на няню, засовывала голову в свинцовое петербужское небо.
- Солнце. Вот в чем дело. Чем больше солнца, тем более заметно, что красный цвет, совершенно неуправляем, если занимает уровень ниже пояса. – и Жюли по-детски откусила зеленое яблоко, брызнув в лицо Володе пару хамских взглядов.
- Первый раз я ощутил это в метро. – вмешался Сергей.
- Что именно?
- Ну да, пожалуй самый думающий город-это Петербург, а Екатеринбурга к примеру нет.
Моя подруга приезжала оттуда и может подтвердить, что это еще и противопоказано для женского восприятия. Нарушается отзывчивость и прочие характеризующие нюансы.
- Господи, какой ужас. – произнесли дамы хором.
- В конце концов, не то важно, что не кончишь, есть вещи и похуже. И я знаю, что имею в виду. Наконец произнесла я и не совсем поняла, что сказала.
Владимир Валерьевич, молча сидящий неподалеку, все это время нервно закидывающий голову вбок и назад, предложил прогуляться вместе. Я не смела отказаться и сообщила, что мне пора.
- Мы возьмем вот эту чудесную книгу, постараемся просунуться все вместе, сквозь и пополам. Как думаете, Иван?
-Кто это мы?
-Мы, это я и все те, кто окажутся настолько близко!
- Ах вот оно что, тогда могу предложить другую! - просто сказал Ваня.
- Нет, спасибо, этого будет достаточно, а то мы зациклимся. Вернем в ближайшем скором. Спокойной ночи!
Мы вышли на улицу и Володя побежал вперед в силу любви к компьютерным играм. Я потеряла его из виду и прогулялась вокруг дома.
С балкона верхнего этажа голая Александра Вениаминовна кричала от любви, было ясно, что ее единственный кот сбежал. Труп старого кота, лежал чуть левее вглубь, прохожий мальчик в тяжелом пальто взял его с собой, а меня попросил ничего не говорить Саше. Она ничего не ждет.
awake
amused
giggly